Очередная агитка от Жижека

Очень перспективная идея спасения демократии: когда Сириза победит и денег в стране не будет, греческой демократии мы будем помогать за счет "solidarity tourism". Леваки со всей Европы и России отправятся коллективно отдыхать на берега морей, тратить заработанное в Германиях и в Русско-Азиатском Капитализме. Путевки надо уже сейчас бронировать. То есть, получается, что демократия (вернее коммунизм) - это общество, которое должны коммунисты оплачивать вскладчину. Как фонд. Собственно, почему бы и нет - нельзя ли купить хотя бы небольшую демократию-на-паях, всем миром? Может, коммунизм способен существовать действительно только в одной и желательно небольшой стране, куда состоятельные коммунисты и сочувствующие будут приезжать на каникулы? Каникулы не Гегеля, а Маркса, окончательное разделение политики и экономии.

То, что, вообще говоря, люди питают отвращение к самой позиции диалога, видно по месту Хабермаса. Оно уникально: именно тот, кто отстаивает наиболее универсальную философию политического диалога, оказывается объектом непременных насмешек и поношений, в том числе дежурных и ритуализированных, со стортоны любой иной политической философии. Хабермаса не только не любят, но и презирают все: левые (Лаклау и Муф), центристы (Анкерсмит кроет Хабермаса разве что не матом), постмодернисты (начиная с Лиотара), не говоря уже о правых. Радикальный центр давно стал буквально плевательницей, в которую плюют все, кому не лень. Причины такого распределения плевков не совсем понятны, но, скорее всего, отвращение в этом случае определено тем, что универсальность в стиле Хабермаса принципиально "выше" любой содержательной универсальности или cause, любого правого дела (и потому нейтрализует его), но при этом не позволяет никакого субъективного инвестирования - именно потому, что должна, как ни смешно, создаваться за счет непосредственного практического участия, а не за счет "веры" или догматического пребывания в себе. То есть это именно радикально светская практика универсальности, лишающая всякой возможности на субъективацию через нее. Понятно, что заниматься ею можно разве что на зарплате, in office, но нанять все человечество на позиции участников дискурса пока пробелматично по чисто финансовым причинам.

Раньше считалось, что священным местом, куда не может ступить нога, то бишь копыто нечистой силы, является церковь, то есть храм. Где и надлежало спасаться от чумы, грозы и дурного гостя. А теперь вдруг выяснилось, что таким местом должны быть два каких-то московских кафе. Две неприкосновенности, святыни, которые должны были оставаться нетронутыми во что бы то ни стало: локусы Традиции и Модерна.
Первое было продуктивно опровергнуто PR. Второе - безымянными героями ОМОНа.
Вперед к окончательной секуляризации!

К заметке Т.Левиной (http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Kopirajt-na-Geraklita-istoriya-filosofii-protiv-filosofii) и несколько повторяя сказанное на круглом столе.

Трансцендентальный аргумент Ахутина vs. Муравьева ("как заниматься историей философии, если не знать, что такое философия") работает только в том случае, если он систематически пропускает и стирает кавычки, вернее их продуктивную роль. А работа историка построена как раз на позиционировании кавычек вокруг слова "философия", которые методологическим движением превращаются в скобки, за которые выводится "смысл" слова, якобы позволяющий отличать один объект от другого. Точно так же историку монархии не обязательно быть монархистом, поскольку он работает с монархией в кавычках, вскрывая - при случае - внутреннюю неоднородность самого этого явления, привычно подверстываемого под ноэматическое единство. Философ - в таком традиционном изложении - оказывается маньяком "описаний", которые только и должны гарантировать единство объекта, тогда как историк рассматривает свои объекты через "жесткие десигнаторы": даже если Гераклит не окажется состоятельным философом, историческая реконструкция его текста все равно состоятельна. То есть Гераклит - это Гераклит, даже если он не философ - если, например, философ в "диалоге" с ним выяснит, что он умалишенный (его "описание" как "философа" выступает в качестве оправдания дисциплинарного разделения, отправной точки, а не аксиомы). Тогда как философия в итоге изображается весьма консервативным аргументом, стирающим кавычки и вообще все пунктуацию в континууме "беседы с древними", что оборачивается принципиальной невозможностью различения каких-либо препинаний в самой мысли. Впрочем, повторение подобных споров (их диспозиция в данном случае ничем не отличается от того, что можно было встретить на отечественной сцене и двадцать лет назад), говорит лишь о локальном отсутствии дискурсивных координат для собственно современной философской работы, каковое отсутствие восполняется "диалогом". Сегодня это абсолютно ложная альтернатива: трансцендентальное единство континуума vs. "внешняя" история, неприемлемая в силу своей трансцендентальной незаконнорожденности.

Из наблюдений: некоторым политическая система может показаться вереницей дверей, которыми можно последовательно "громко хлопать". Стать прямо таки мастером этого дела. То есть как раз отрицая эту последовательность (поскольку хлопнуть можно лишь раз и лишь последней дверью): делая вид, что именно резонансом от этого хлопка формируется то, что за дверью, но не внутреннее, а внешнее: чем громче хлопну, тем с большей вероятностью окажусь в спасительном вовне. Либо, напротив, лицемеря в самом этом отрицании: играть на хлопаньи дверьми как на музыкальном инструменте, быстро составляя аккорд при переходе от одной двери к другой, а кое-где даже зафиксировав одну из них специальным административным каподастром. Тут, конечно, встает вопрос об аудитории: на кого рассчитана вся эта перкуссия дверных проемов, если аксиоматически предположить, что все так или иначе находятся в пространстве за дверьми, а внешнее существует лишь как трансцендентальная иллюзия, создаваемая внутренними аранжировками?

Единственный вариант состоит в боевом применении той же музыкальной техники: хлопающий, делая вид, что создает внешнее, в действительности лишь повышает атмосферное давление в собственно Кабинете. Критическая операция сводится к тому, чтобы создать такую аэросистему дверей, которая бы порождала феноменологически громкий "эффект" хлопка и в то же время создавала чересчур высокое давление внутри, некомфортное для обитателей. То есть неявная цель хорошо медиируемого хеви металла дверной перкуссии - в превращении политсистемы в барокамеру, которая, в конечном счете, должна дезинфицировать саму себя за счет резкого скачка атмосферного давления, переизбытка кислорода, нагнетаемого в вечно открытые рты в момент "хлопка одной дверью". Единственная проблема - в том, что никто не замерил их пропускную способность.

Почему больше нет весны и осени? Потому, что погода и сезоны перешли в цифровой режим со слишком низкой частотой дискретизации, поэтому никакого плавного аналоговой перехода между ними теперь быть не может. Поэтика осени и весны определена именно аналоговым/ламповым свечением нюансов, которое как раз отменяется четкой сезонной дигитализацией. Зачем нужны ручьи, если можно сразу «стаить» весь снег, перейти от нуля к единице? Климатические изменения, о которых говорил Эл Гор и прочие, - это все равно что переход с винила на mp3. Так что в будущем весна и осень вместе с соответствующим ламповым томлением, нагреванием и охлаждением будут доступны только весьма состоятельным людям, которые могут позволить себе сложный климатконтроль аналогового типа.

Силкин, конечно, прав - совесть должна быть не в теме.

Но, если посмотреть на очень неплохую статью из последнего Баффлера, которую можно было бы вольно перевести как "Слишком умные, чтобы обосраться", вывод, скорее, в том, что такая рассинхронизация совести - это все-таки модель Европы. Европейская совесть нации должна быть именно что состаренной, бормочущей что-то невпопад. То есть, чтобы выносить суждение морального толка, нужно постоянно демонстрировать знаки не-коммонсенсуальности, но не экстравагантности или аномии, а именно своеобразного старческого маразма, который раскодирует потоки телесных жидкостей точно так же, как потоки истин. Это не та совесть, которая наказывает и надзирает, это совесть, которая не может сдержаться. Но чтобы это было заметно, требуется именно непросчитанное расхождение с коммонсенсом. Юмор ситуации, конечно, в том, что все эти расхождения уже закодированы, их очень немного. Ну там холокост, нацизм, мусульманская угроза и т.п. То есть, чтобы старческой совести испускать из себя слюни социальной правды, она должна быть очень даже в курсе того, что тут на самом деле нельзя говорить. Совесть - это такой механизм по превращению непроговоренного консенсуса в правдовыделение, особая социальная железа.

Тогда как американцы, похоже, по примеру Марка Твена, убили совесть и создали именно корпоративный механизм "Слишком умных": совесть вечно бодра и молода как Микки Маус, социальный дискурсивный фитнес не допускает никаких недержаний. Все под контролем, все сфинктеры исправно работают. То есть это именно что интеллигенция по модели мульта вроде Гуффи: сколько его ни колоти, песок вместе с правдой из него не посыпется. Это, конечно, можно назвать порноангелизмом, но механизм, в общем-то, интереснее названия. А он как раз сводится к чистому консенсусу, организованному довольно сложно и требующему определенных экономических механизмов, например дефицита элитных товаров типа детсадов (и вообще системы социальных мест). Соответственно, чтобы быть в стане общественной совести, нужно, например, точно понимать тайминг истинных высказываний, держать руку на пульсе общественного страха и удовольствия, говорить всегда впопад. Это, скорее, консенсус гэга.

Ну а насчет русской совести тут можно лишь строить предположения, поскольку, вроде, совесть-как-недержание уже не находит себе субстрата, а круговая порука консенсуса тут слишком неотработана, чтобы доставлять мультипликационное удовольствие. Скорее, это модель именно "недержания Гуффи" (вроде Парфенова с дрожащим голосом). Недостаточно просто подогнать рассинхронизированного эталонного старичка, и в то же время недостаточно постоянно синхронизировать консенсус. Нужен тот из консенсуса, кто запланированно рассинхронизируется в самом публичном месте и начнет спектакль несдержанности: сквозь Гуффи должно прорваться бессознательное, которое ждало за дверью. Утопление в мульт-песке.

Проект пенитенциарной системы: создать специальную колонию, где конструируются такие условия, чтобы преступник на своей шкуре понимал значение метафор и фразеологизмов, например «влачить существование», «болтаться как говно в проруби», "быть нужным, как собаке пятая нога" и т.п.

То есть это должно быть не «изображение» метафоры в каком-то ребусном стиле, а именно создание герменевтической и экзистенциальной ситуации, изнутри которой нельзя не понять: «да это оно самое, вот такое оно и называется» (все мы знаем метафоры как просто "выражения", но лишь изредка ощущаем, насколько точно они подходят к ситуации и состоянию). Должна быть создана такая машина "озарений", которая радикально отличается от традиционных систем научения/насилия. Озарение должно не гравироваться на коже, а прорастать и проговариваться изнутри, в соответствии с концентрацией особых жизненных условий и герменевтической ситуации. То есть метафора должна порождаться "как в первый раз" исходя из некоей неязыковой ситуации жизни.

УК в таком случае можно расписать по готовому реестру метафор, то есть по градациям их тяжести. Например, за мелкие проступки будет даваться метафорическая деидентификация - "не рыба не мясо", а за убийство - что-то посерьезнее, вроде "неба с овчинку".

При вынесении приговора преступнику не сообщается метафора, на которую он осужден. Соответственно, он не может просто "притвориться", то есть сказать то, что и так уже знает. Он должен буквально вспомнить метафору так, словно бы она произносилась им в первый раз, то есть придумать ее заново, но чтобы она совпала со словарной формой. Поскольку в ближайшем будущем ментальные состояния можно будет точно нейрологически отслеживать (как уже сейчас - правду), вероятность простого "угадывания" сокращается до минимума. То есть преступник не сможет применить простой брутфорс и вычислить свое наказание, к тому же УК должен стать тайным и динамичным. Метафоры известны всем, но сопоставляться с преступлениями они будут тайно и по определенному алгоритму, исключающему "седиментацию" уголовного права.

Наиболее интересный вопрос - это бихевиориальный дизайн такой колонии, поскольку, как уже сказано, возможность простого "изображения" метафоры исключается. Условия, порождающие припоминание метафоры, никак наглядно не связаны с ее содержанием. Скорее, речь должна идти о тонкой настройке всей среды, начиная с температуры и рациона и заканчивая фильтрацией информации. Появятся специалисты-дизайнеры, которые смогут перенастраивать среду, подводя преступника к "озарению".

В некоторых случаях возможно применение рефлексивных наказаний - они, естественно, заключаются в такой настройке, когда метафора будет "вертеться на языке", но припомнить ее будет все же невозможно. Пенитенциарный дизайнер будет постоянно подводить преступника к этому состоянию "на пороге озарения", и всякий раз отбрасывать его обратно, в пучину неопределенности - пока не истечет соответствующий срок, определенный правовыми рамками.

В четверг 29-го проводим такое вот мероприятие:

Современная философия – в лице спекулятивного материализма и реализма – снова вывела вопрос о материализме на авансцену онтологической рефлексии. Фантастика, в том числе в разделе weird fiction, давно разрабатывала тему «нечеловеческого» (Лавкрафт как основатель жанра), но лишь в последнее время появились фантастические тексты, выступающие прямой параллелью к онтологическим исследованиям «спекулятивного» толка. На семинаре будут рассмотрены романы «Эмбаситаун» (Embassytown) Чайны Мьевилля и «Дети неба» (Children of the Sky) Вернора Винджа – как примеры своеобразных концептуальных универсумов, позволяющих перенастроить диспозицию материалистического движения в современной философии.
Время проведения: 29 марта, 19-00

Место проведения: Малая Ордынка, 25, 2-й этаж, аудитория №222
Организатор: Й.Регев, Д.Кралечкин
Карточка события на сайте Московского философского колледжа

Регистрация на событие