?

Log in

No account? Create an account
Pharmakos Is Inside
Never even considered for mass production
мальчик, а ты - романтик? 
15-фев-2009 01:25 pm
Джонс
Данилову на РЖ написали открытое письмо с "утверждением политического романтизма". В общем-то в статье ничего нет, поскольку построена она просто по отрицанию. Сказал бы Данилов "политический импрессионизм" - Павлов мог бы ответить, наверное, "политическим экспрессионизмом". Хотя даже такая игра далеко не бесполезна, поскольку она может быть развернута во вполне продуктивное позиционное движение.
Другое дело - сами брэнды. Понятно, что у Данилова "реализм" не аппелирует ни к широко известной в теории международных отношений теории "реализма", ни к более vague "политическому реализму", популярно излагаемому разными героями поп-культуры, например Палпатином ("каждый, и даже джедаи, стремятся увеличить свою власть и боятся ее потерять"). Реализм в исполнении Данилова связан напрямую с тем, что никакого реализма, как известно, не бывает, это просто невозможная позиция - именно как позиция. Попросту говоря, в фразе "будьте реалистами, требуйте невозможного" вторую часть предложения следует понимать именно в связке с первой: невозможное - это именно быть реалистами. Реализм в данном случае - это заявка на мышление вне заимствованных политических позиций и доктрин, имеющих несомненный характер прет-а-порте. Другое дело, что это заявка и как ее выполнять - разговор отдельный.

Вернемся однако в политическому романтизму. Если бы не ссылка на Шмитта, этот термин можно было бы трактовать по-разному (тем более, что в статье не дается никакой расшифровки, кроме той - и довольно беспомощной - что "Мы – не левые и не правые! Мы утописты и мечтатели!"). Но такая ссылка привносит определенность - Шмитт критиковал политический романтизм (отличая его, однако, от романтической политики), а вот редакция РЖ, очевидно, будет действовать в противоположном направлении. (Не думаю, что дело в том, будто бы Данилова, как и Шмитта подозревают в переходе к фашизму, как позиции, радикально отталкивающейся от политического романтизма и одновременно его снимающей.) В действительности, тут следовало бы говорить, конечно, не о каких-то намерениях, а о том, что "политический романтизм" в версии Шмитта, возможно, имеет гораздо большее отношение к политической реальности в РФ (и соответственно, ко всем структурам, так или иначе имплементирующим эту реальность), чем хотелось бы новым "политическим романтикам". Не попадают ли эти романтики пальцем в небо? Дело даже не в том, что политический романтизм предполагает бегство от реальности, "решений" и т.п. Гораздо более важна конструкция "окказионализма", которая в романтизме, по мнению Шмитта, приобретает одновременно субъективированный и рефлексивный характер.

В классическом окказионализме, как известно, любая оппозиция нейтрализовывалась за счет третьей инстанции, которая одновременно обеспечивала работу этой оппозиции (душа-тела, воление-действие), а с другой - делала само это взаимодействие и оппозиционность фиктивными. Естественно, российская политика весьма склонна к окказионализму в том смысле, что все враждующие политические и социальные силы она стремится представить в качестве спектакля, каждое действие которого оказывается лишь "оказией", для действия Третьей Инстанции, которая, естественно, всегда помещается Между Двух Башен. Вообще говоря, мифология Двух Башен сама по себе показывает действенность "окказионализма" как именно базового для местных условий политического фантазма - дело не в том, что окказионализм как основание романтизма уже рализовался, дело в том, что никакого другого тропа политического мышления здесь, возможно, и нет. "Две башни" так полюбились именно потому, что важно как раз то, что "Между и Вне" башен. Отсутствующее и Неназванное, и причем Сверх-Реальное. И это именно формула окказионализма. Любая западная политическая оппозиция (государство-общество, народ-представители и т.д.) здесь разыгрывается в окказионалистском ключе: движение и взаимодействие внутри оппозиции является occasio для третьей силы. Которая, заметим, не является инстанцией снятия, примирения и т.п. - необходимо четко отличать окказионализм от спекулятивной политической диалектики. Третья сила использует оказии для некоего "своего плана". Политический романтизм как нельзя более чужд спекулятивной, то есть реальной диалектике, поскольку последняя предполагает действенность, эффективность оппозиций, а не их фиктивно-окказиональный характер.


Т.о. можно предположить, что "окказионализм" уже выполнен на уровне базовых политических паттернов в РФ. Что же добавляет собственно "политический романтизм"? Ничего, кроме именно рефлексивной возгнонки и субъективации. Если для нормального отечественного политолога-окказионалиста "Третья инстанция", управляющая фиктивным взаимодействием внутри оппозиций, всегда известна (и в народе она называется Кремлем, или "тем, что по ту сторону Стены с Зубцами), то субъективирующей мечтатель-романтик должен осуществить "сдвиг" - Третья инстанция сама должна постоянно сдвигаться к другой Третьей инстанции. К Настоящей Третьей инстанции, поскольку Кремль - не настоящий. Прямо по логике "третьего человека". Бога Мальбранша и "Кремля" в версии классического "компромат-ру" уже недостаточно. Они сами должны управляться "чем-то другим". Собственно, политический романтизм складывается из (1) пустого указания на это "иное" (например, традицию), непрямой референции этой "Настоящей политической силы" и (2) субъективного отождествления себя с этим конституирующим "иным" - отождествления, всегда реализующегося в противопоставлении двух "эго", трансцендентального и эмпирического. Отсюда и представление о реальном мире как оказии для аффективного присвоения в форме "романа" или "свободной дискуссии".

Понятно, что если просто окказионализм вполне релевантен для отечественной политики, то романтизм может быть разве что некоторой претензией. Но эта претензия, по своей структуре, вполне безобидна, беззуба. Как показывает Шмитт, романтик не любил филистера, но филистер любил романтика, и эта любовь как раз и является истиной романтика. Несомненно, в рамках РЖ-ФЭПа "романтическим" в этом точном смысле слова был проект "под выборы в США". Быть политическим романтиком в России - это, конечно, быть американистом. Именно под выборы могло показаться, что Америка играет роль именно такой внешней "Третьей инстанции", которая управляет местными фиктивными интеракциями. Заметим, что образ США неизбежно ложился именно в романтическую и окказионалисткую матрицу, а вовсе не в матрицу теории междунроадных отношений. США - это Настоящая политика и Настоящая третья сила, а вовсе не "гегемон". Поэтому статьи на сайте под выборы в США (http://states2008.russ.ru/ - который, кстати, почему-то сейчас не открывается), несмотря на видимость, были не аналитические, а именно романтические - выборный процесс в США присваивался в качестве источников аффектов местных субъективирующихся романтиков, которые своим псевдоаналитическим письмом уподоблялись Настоящей Третьй инстанции, которая является центром окказиональной системы, и для которой сама политическая реальность в РФ - не более чем оказия для произвольного действия. Аналитическое письмо должно в пределе именно совпасть с "Настоящей политикой", которая, естественно, в эмпирическом окружении (а это те самые перечисляемые в статье Павлова акции "за медвежонка", "американское сало" и тп) просто отсуствует. Это письмо отлично реализует романтический метод выделения и выведения "настоящего", "подлинного" - подлинной политики, подлинной государственности, подлинной государственности и тп. (Романтизм при этом отличается от стандартной "демшизы", которая двигается всегда в логике мимезиса.) Таким образом, собственным романтическим письмом (в котором априори любое вхождение эмпирической реальности затребовано только как повод для аффективной работы субъекта) политический романтик выстраивает ту "реальность", к которой он должен постоянно сдвигаться и которая, теоретически, существует вне этого письма. Иными словами, различить аффект и действие уже не представляется возможным, так же как невозможным становится и определение "позиции". Интересно, что после выборов, как момента явно романтического, подобная игра уже не представляется возможной - однако совмещение политического энтузиастического письма с филистерской депрессией для политического романтика более чем обычно.

Опять же - вопрос тут не в критике, а в развитии. Грубо говоря, если новый состав РЖ сможет поднять политический романтизм, это будет крайне интересно. Другое дело, что после Шмитта, или, тем более Нанси/Лаку-Лабарта ("Литабсолют") это достаточно сложно. Хотя последние годы в западной академической , но не политической среде, был явный подъем интереса к романтизму, причем, как можно было бы показать, сам романтизм стал материалом для новейших академических романтиков. То есть все той же оказией.
Comments 
16-фев-2009 11:27 am
"И позвольте спросить, куда рассосалась ваша группа "политических реалистов", позиции которой, как Вы утверждаете, отстаиваются Вами и поныне? Работает пиар-менеджерами в крупных корпорациях? Восседает в Общественных палатах? Если ваша борьба сводится к тому, то от такой борьбы мы стремимся сторониться. Ибо бывают непростые условия, трудное положение, когда истинно политическими вопросами становятся вопросы культуры, искусства, литературы, образования".

"Непростые условия", когда истинно политическими становятся... это как-то очень смешно, это отдаёт планом Путина и вообще риторикой съездов ВЛКСМ.

This page was loaded ноя 20 2019, 6:04 am GMT.