Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

Джонс

Все это бадминтон

Что такое бадминтон с точки зрения элементарной культурной семиотики? Прежде всего - это игра расслабления, рекреации, праздности.

Например, на двух страницах недавно вышедшего романа-биографии Уэллса "Man of Parts" Дэвида Лоджа в описании построенного Уэллсом Spate House указывается, что к дому примыкали лужайки, вполне подходящие для бадминтона, на которых, собственно, и расслаблялись многочисленные писатели и представители прогрессивной общественности (прежде всего - фабианцы). В отличие от внешне похожего тенниса, это игра весьма рефлексивная, в которой подчеркивается, что "Это всего лишь игра". Не забывайте об этом. А раз это всего лишь игра, она становится чрезвычайно лабильной. Например, можно играть на лужайке, но можно и в доме. Можно в восемь рук. То есть как "бег на месте, общеукрепляющий", но даже еще свободнее, поскольку можно вместо бега просто походить. Все это бадминтон.

Происхождение бадминтона связывают с усадьбой Badminton House, где якобы отдыхали офицеры британских войск, и вообще игра распространилась среди индийских военных*. Для отдыха и времяпрепровождения. То есть игра на побывке, в санатории, на курорте (на всемирном курорте вроде Индии).

Итак, в бадминтон пристало играть прогрессивным британским богемцам и социалистам конца 19-го века, крайне демократичным, но, главное, статусно являющимся аристократами или выходцами из upper middle class. То есть структурно бадминтон - это, прежде всего, отказ от социального напряжения: заниматься реформами могут только те, у кого хорошие социальные тылы. Кто, как Уэллс, занимается политикой не по нужде, а из честолюбия. Игра тех, кто, вообще говоря, мог бы хорошо сыграть и так. Кто никуда не торопится, никого не стремится победить, ни с кем не конкурирует.

Контраст с ближайшим визуальным родственником - теннисом - очевидный: бадминтон отправляет один-единственный message: "не напрягайтесь", "расслабьтесь", "take it easy". Ультра-капиталистический теннис и пролетарские гири - не для нас. Звериный оскал Москвы и Калифорнии мягко стирается в пользу некоего country house, каким и был Badminton House, где можно было спастись от "большого мира", где аристократия могла считать свой устой абсолютно незыблемым, настолько, что даже не обязательно числить себя аристократией, не обязательно считать себя привилегированным и нести эту ношу привилегий как русский писатель Лев Толстой - если можно заняться какой-нибудь благородной реформой, построить хрустальный мост или порассуждать о том, как средства коммуникации вроде айпэдов сотрут досадные национальные границы и позволят организовать всемирное правительство (первый доклад Уэллса фабианскому обществу - "The Question of Scientific Administrative Areas in Relation to Municipal Undertakings" - был посвящен именно тому, как телекоммуникации позволят объединить все правительства в одно).

Т.о. идеологически "игра бадминтона" позволяет дистанцировать, с одной стороны, "силовые" виды спорта, маркируя конец силовой конкуренции, а с другой - любую "целенаправленную" активность, предполагающую четкий результат (приз, рейтинг и т.п.). Теннис, борьба, лыжи, - все то, что было официальным лицом качалок и принципа "спорт любит сильных", - все это отправлено в прошлое одним движением волана. Все результаты подвешены - то есть злополучных "правил", конечно, нет, но теперь это совсем не катастрофа, скорее как раз наоборот. Наступает эпоха благородного «свободного парения», которое, например, так любили романтики. Иначе говоря, в бадминтон играют тогда, когда игра вообще-то сыграна. Рефлексивность фразы "это всего лишь игра" (и, соответственно, не надо рвать когти и кусать ногти) должна распространиться на все социальные отношения, когда волан как мирный атом взорвался над головами не успевших расслабиться граждан. Ставки сделаны, все, кто их сделал, получили свое. Теперь остается бадминтон.

Разумеется, идеология - еще не политика. Насколько успешным будет топос leisure politics - большой вопрос. Поскольку даже для его создателей и носителей - он не реальность, а желаемое. Неприступность политических и социальных тылов, которая позволяет неспешно, спокойно и даже расслабленно заниматься реформами, управлением, политикой (причем теперь важен не результат, а, как в бадминтоне - сам процесс), - обычный пример wishfil thinking. Тем не менее, не стоит его недооценивать. Ведь, по сути, он маркирует перелом в политической риторике как выживания, так и "преуспеяния" (всевозможной модернизации и инновации). Играть в бадминтон - значит уметь расслабляться, понимая, что, по большому счету, все это не особенно серьезно. Политика - всего лишь хобби политиков. От него мало что зависит. Так что играйте с нами, играйте как мы, играйте лучше нас. Нам все равно, и мы даже за.

----------------
*An adaptation of the children's game of battledore and shuttlecock. A popular tradition about the origins of the modern game, according to which it is said to have been developed by British army officers in India, and to have been so named after a version of the game which was played at Badminton House in 1873 by officers on leave, is not borne out by the evidence, although versions of the game were popular among the British in India by 1873 (Oxford English Dictionary)